Насильственный угон советских граждан в гитлеровское рабство в годы ВОВ
«…Гитлеровские правители и военное командование проводят на оккупированных территориях план поголовного порабощения советских граждан, вводят всеобщий принудительный труд в городах и селах и осуществляют насильственный увод в Германию нескольких миллионов мирных жителей нашей страны, незаконно зачисляемых в разряд «военнопленных». Гитлеровцы хотят превратить нашу родину в порабощенную колонию».
Заявление работницы завода «Баррикады» Ивановой С. А.
«17 октября 1942 года нашу семью, состоящую из 7 человек – меня, моей матери, сестры Валентины с двумя детьми, брата Ивана 15 лет и сестры Тамары 13 лет, немецкие солдаты ночью выгнали из блиндажа, объявив, что мы вместе с другими сталинградцами направляемся на ст. Гумрак. На улице всех нас вместе с другими гражданами построили в длинную колонну и под конвоем погнали. Тех, кто отказывался покинуть город и сопротивлялся, расстреливали на месте. Так был расстрелян сталевар завода «Красный Октябрь» Золотухин П. Н., 65 лет. По старости и болезни он не мог выйти из землянки. Немцы в этом усмотрели его нежелание подчиниться приказу и пристрелили. Работница ремесленного училища № 2 Толстощаева А. Е. отказалась расстаться с семьей, и немецкий солдат тут же ее застрелил.
На следующей улице колонну остановили, и гитлеровцы стали отбирать вещи. У меня отобрали обувь, одежду, белье и 3 куска мыла. Ограбили и остальных. Эту ночь мы ночевали под дождем. 19 октября на станции Разгуляевка немцы повесили 15-летнюю Пахомову Анастасию в присутствии большого числа людей, ее матери и шестилетнего брата. При этом немцы объявили, что повешена Пахомова за то, что хотела украсть хлеб.
Со станции Гумрак нас пешком погнали до города Калач. Немногих людей немецкие шоферы брали на автомашины, требуя за это дорогие вещи.
24 октября, не доходя до станции Чир, гитлеровцы насильно взяли брата Ивана для отправки в Германию. С того дня его судьба нам неизвестна.
26 октября мы добрались до станции Чир, где нас погрузили на открытые платформы и повезли до станции Белая Калитва Ростовской области. На станцию Белая Калитва мы прибыли 29 октября и здесь до 13 ноября жили под открытым небом. Шли дожди, а потом были и морозы. Старики, больные и дети замерзали и умирали. Очень многих похоронили тут же на станции. Могилы для них вырыли те, кто еще мог держать лопату в руках.
Тут же я была свидетелем такого факта: один советский гражданин, работавший на постройке железнодорожного моста на станции Белая Калитва и не имевший уже больше сил работать, сказал об этом немецкому солдату и попросил есть. Его взяли с работы и куда-то увели. На следующее утро он был повешен в присутствии всех остальных людей, занятых на строительстве.
На станции Белая Калитва людей сортировали: здоровых мужчин, юношей и девушек немцы отрывали от семей и увозили кого в Германию, кого на работы в другие места. Горе оставшимся семей было безграничным. Над теми, кто уезжал, и над теми, кто оставался, одинаково витал призрак мучительной гибели. Но немецких рабовладельцев не трогали ни слезы, ни крики несчастных.
В начале февраля 1043 года, незадолго до своего отступления, гитлеровцы расстреляли в Грушевской балке Белокалитвенского района Ростовской области 66 семей сталинградцев. Расстрел производился в течение 3 дней, с 3 по 6 февраля. Немцы по ночам вывозили на автомашинах людей из хутора Синегорского в балку Грушевскую, находящуюся в 18 километрах от хутора. Семьи брались целиком. Тут были старики и дети. Официально объявлялось, что эти семьи направляются дальше в тыл германской армии, а фактически их везли в балку, где и расстреливали.
Немцы намечали расстрелять еще 158 человек, но 8 февраля 1943 года войска Красной Армии положили конец этому кошмару. Тогда же был обнаружен список лиц, подлежащих расстрелу, целиком состоящих из сталинградцев, в их числе была и моя семья. Список был озаглавлен: «Список на вывоз неблагонадежных семей».
(Областное книгоиздательство, Сталинград, 1945 г., «Зверства немецко-фашистских захватчиков в районах Сталинградской области, подвергавшихся немецкой оккупации»)
*Стилистика, орфография и пунктуация публикации сохранены
